Памяти лидера «Арсенала»

Вчера похоронили Алексея Семеновича Козлова.

Думаю, не было в советском и российском джазе более известного музыканта.

Он, архитектор по образованию, научный сотрудник института технической эстетики, организатор первых молодежных кафе, композитор, саксофонист, лауреат международных конкурсов, первый в СССР исполнитель рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда», изобретатель термина «пост-рок» (задолго до возникновения собственно пост-рока), пионер отечественного нью-эйджа, любитель брейк-данса, музыкальный просветитель, наконец, бессменный лидер легендарного джаз-рок-ансамбля «Арсенал» — он был известен всем. В том вина, конечно, драматурга Виктора Славкина и его спектакля «Взрослая дочь молодого человека»: всего-то три слова в нем было сказано, нет, четыре: «и Козел на саксе». Все, страна пала под ноги интеллигентного бородатого саксофониста с умными глазами.

Нужно ли ему это было?

Нет, наверное. Ему нужно было играть музыку.

В середине 1950-х, «заболев» джазом, он сел за рояль, потом освоил саксофон, ставший навсегда его главным инструментом. В 1962-м он c секстетом Вадима Сакуна выступил за границей, на варшавском фестивале Jazz Jamboree, попав с этим составом сразу на две пластинки; все 1960-е создавал квартеты, квинтеты, работал в знаменитом «ВИО-66» Юрия Саульского, организовал один из первых в стране джаз-клубов, потом — второй. Погружался в авангардный джаз, потом, оставшись временно без саксофона — в рок; из этого получился «Арсенал», первый отечественный джаз-рок-состав. С ним умудрился сыграть в 1974-м в ЦДЛ на вечере своего друга, писателя Василия Аксенова, фрагменты из Jesus Christ Superstar, два года спустя попасть в штат Калининградской филармонии. В 1979-м, за год до Олимпиады, «Арсенал» выпустил на «Мелодии» первую пластинку, ту самую, с ракушками на обложке — и получил на эту самую обложку надпечатку с олимпийской символикой, потому что культурная власть понимала: иностранцам нужно показать лучшее. И оно было лучшим.

Козлов сказал как-то: «…продолжая ставить во главу угла импровизационность и драйв, а также непродажность, я никогда от принципов джаза и не отходил». Не отходил — и когда играл в 70-е для московской хипни, и когда в 80-е сперва ушел в глухой фьюжн, а потом вдруг увлекся тогдашней электроникой и брейк-дэнсом (который из конспиративных соображений называл «ритмической пантомимой). Когда в 90-е экспериментировал с компьютерами и тут же создавал программы с участием струнного квартета. Когда работал с квартетом имени Шостаковича. Когда пересоздавал в самых разных составах свой вечный «Арсенал»…

Все это было порывами человека больших сил и большого таланта. Не все его достижения безусловны, но все они важны и необходимы. Вот, например, одно их них: наверняка помня о том, как непросто приходилось ему самому, в 1987 году организовал секцию рок-музыки и Ассоциацию «Пост-рок» в Союзе Композиторов Москвы, собрав под этой эгидой непонятные ширнармассам группы вроде «Лунного Пьеро», «Вежливого Отказа» и «Нюанса». Да, длилась эта история недолго, но она была! И сколько таких историй могут рассказать, скажем, хореограф Павел Брюн (занимавшийся как раз в «Арсенале» брейком) или пианист Дмитрий Илугдин (практически выросший в «Арсенале»)…

«Он стал для меня старшим другом, открыл так многое — не только музыку (хотя, конечно, музыку в первую очередь), но и литературу, философию, а, главное, стойкость, уверенность в принципах, готовность их защищать. <…> Далеко не во всем мы с ним были согласны, не всегда наши взгляды совпадали, но уважение, с которым он относился к собеседнику, просто поражало. Леша мог быть жестким, непримиримым — но всегда оставался добрым и красивым человеком», — написал, узнав о смерти Алексея Козлова, его друг, создатель лейбла SoLyd Records Андрей Гаврилов.

Добавить к этим сумбурным заметкам могу лишь одно: то, что лучший джаз-клуб планеты (по опросу интернет-ресурса All About Jazz) носит его, Алексея Козлова, имя — невероятно правильно.

Спите спокойно, Алексей Семенович.