AC/DC Back in Black: эпохальный альбом, едва не погибший ещё до рождения

Back in Black — не просто пластинка. И даже не просто культовая пластинка. Это жгучий концентрат всех чувств, рефлексий и эмоций, которые только способен породить Heavy metal. Самые яркие обстоятельства появления альбома многим рокерам хорошо известны, однако они — лишь верхушка айсберга. Мы же попробуем донырнуть до самых неочевидных фактов и скрытых нюансов. Благо, водичка будет тёплой, ведь основное место действия у нас Багамы.

Начать, впрочем, придётся с берегов куда менее экзотических, а именно с набережной Темзы. В марте 1979 года вся команда AC/DC в составе вокалиста Бона Скотта, гитаристов Ангуса и Малькольма Янгов, басиста Клиффа Уильямса и барабанщика Фила Радда собралась в лондонской Roundhouse Studios, чтобы познакомиться со своим новым саунд-продюсером Робертом Джоном «Маттом» Лангом.

Надо сказать, что встрече этой музыканты были абсолютно не рады. Они только что вернулись из Майами, где быстро и со скандалом расстались с предыдущим претендентом на эту должность, также навязанным им лейблом Atlantic Records. Ребята хотели одного: чтобы им вернули изначальных продюсеров, Гарри Ванду и Джорджа Янга — старшего брата Ангуса и Малькольма. Однако такой вариант боссов Atlantic не устраивал. Продажи пластинок особо не радовали, и, не в последнюю очередь, из-за американских радиостанций, не горящих желанием брать в ротацию пусть яркий и живой, но слишком уж примитивно сыгранный (по их понятиям), хард-рок. Группе срочно требовался профи со свежим взглядом и объективным пониманием музыкального рынка.

Им и стал 30-летний Матт Ланг — на тот момент не слишком известный продюсер, выросший в состоятельной немецкой семье из Южной Африки. Забегая вперед, скажу, что AC/DC достался самый настоящий музыкальный гений. Позднее именно он будет стоять за хитовыми дисками Def Leppard, Брайана Адамса, Билли Оушена, Nickelback, а также Селин Дион, Бритни Спирс и Muse.

На записи Back in Black. Слева направо: Брайан Джонсон, Малькольм Янг (ритм-гитара), Фил Радд (ударные), Клифф Уильямс (бас) и Роберт Джон «Матт» Ланг

Но в тот момент и у нашей австралийской пятерки, и у Матта всё самое важное было впереди. Под давлением менеджеров ребята согласились попробовать ещё раз.

Лидеры группы, Бон Скотт и Ангус Янг приняли чужака откровенно в штыки. Отвязных рокеров, привыкших записывать жесткие, не отягощённые обработкой треки с первого-второго дубля, ужасно злил педант, требовавший филигранной проработки и вокальных фраз, и гитарных риффов. Сам основатель и участник двух рок-групп, новый продюсер не упускал ни одной мелочи. Ко всему прочему, музыканты не отказывали себе в удовольствии пропустить по рюмке при любом удобном случае, а Матт был (и остаётся в данный момент) убежденным трезвенником.

Просто удивительно, что настолько разные творческие личности всё же сумели притереться друг к другу. Но результат того стоил: уже к середине 1979 года был записан альбом Highway to Hell, оказавшийся для группы первым серьёзным прорывом. Он добрался до 17-й позиции в Billboard 200 и продержался в чартах в общей сложности 83 недели.

Один из последних снимков AC/DC с Боном Скоттом, январь 1980 года

Будущее AC/DC виделось в самых оптимистичных тонах, однако 19 февраля 1980 года все планы и мечты рухнули. Накануне Бон Скотт тусил в лондонском клубе The Music Machine и явно перебрал с выпивкой. Приятель Алистер Киннер оставил певца отсыпаться в своей Рено 5, а утром обнаружил его без признаков жизни. В медицинском заключении причиной смерти было названо острое алкогольное отравление. По слухам, в отчете патологоанатома говорилось о глубоком угнетении центральной нервной системы, приведшем к попаданию рвотных масс в дыхательные пути. Так на волне первого настоящего успеха группа осталась без харизматичного фронтмена.

Настроение у всех было депрессивным, ребята всерьез подумывали о роспуске. Не последнюю роль в спасении группы сыграли родители Скотта. На похоронах его отец подошел к братьям Янгам и сказал, что, как настоящий рокер, Бон точно бы не хотел, чтобы AC/DC прекратили существование из-за его смерти.

Памятник Бону Скотту в городе его детства Фримантле (Западная Австралия)

Постепенно репетиции возобновились. Стало понятно, что группа жива и ей нужен новый вокалист. Так вышло, что кандидатура Брайана Джонсона всплыла с подачи самого Скотта. В 1973 году Джонсон пел в британской группе Geordie, и на одном из концертов у них на разогреве выступали австралийцы Fraternity со Скоттом на вокале. Вернувшись домой, он с восторгом рассказывал о чуваке, который валялся по сцене, брыкался и орал как сумасшедший. Правда, позже выяснилось, что кричал Джонсон в основном от боли — у него случился приступ аппендицита и прямо с концерта он попал на операционный стол. Вспомнив эту историю, ребята пригласили Брайана на прослушивание. Знакомство началось с курьёза — не став дожидаться очереди под дверью, кандидат отправился играть на бильярде. Малькольм Янг вспоминал: «Мы сидели и ждали: где этот парень? А нам говорят, что он внизу играет в пул с нашими техниками. Мы подумали: ну, по крайней мере, в бильярд он играть умеет». На кастинге Брайан спел Nutbush City Limits Тины Тёрнер и Whole Lotta Roise самих AC/DC. Остаток дня прошёл за разговорами о Скотте и его песнях.

Через несколько дней была ещё одна встреча, а потом Малькольм позвонил Джонсону чтобы сообщить, что теперь он часть группы. И добавил: «Собирай чемоданы, мы летим на Багамы писать новый альбом».

Студия Compass Point проработала 33 года – с 1977 по 2010. На ч/б фото её основатель Крис Блэквелл с клавишником Tom Tom Club Стивеном Стэнли

Compass Point Studios, располагавшаяся на далёком острове Нью-Провиденс, была выбрана по двум важным причинам. Во-первых, после гибели Бона Скотта музыкантов, и так находившихся не в лучшем эмоциональном состоянии, активно донимала бульварная пресса. Ну а во-вторых, местные налоговые льготы позволяли сэкономить очень серьёзные деньги.

Студия была относительно новой, за три года до этого её открыл основатель легендарного лейбла Island Records Крис Блэквелл. Идея творчества в уединённом тропическом раю оказалась удачной, и в разные годы здесь записывались The Rolling Stones, Talking Heads, Iron Maiden, Боб Марли и Эрик Клэптон. А Роберт Палмер так и вовсе много лет жил по соседству в собственном доме.

Сердце Compass Point на тот момент — MCI JH-528, кастомный 48-канальный пульт с полной трансформаторной развязкой. То есть трансформаторы стояли и на входах, и на выходах, и на мастер-шине. За микрофонный сигнал отвечали изделия Jensen Transformers. Их создатель, американец Дин Дженсен незадолго до этого написал первый софт для оптимального сопряжения трансформаторов с активными цепями. Его модели с сердечниками из никелевого сплава с высокой проницаемостью славились крайне деликатной передачей объема и тонких деталей.

Talking Heads во главе с Дэвидом Бирном у того самого пульта MCI JH-528, 1980 год

На выходе стояли чуть более агрессивные трансы Stancor. За счет плавного насыщения массивных сердечников из кремнистой стали, они вносили деликатную компрессию, а их третья гармоника добавляла саунду плотности и пробивной силы.

В тракте уже использовались ранние операционные усилители, так что в отличие от модного в Британии густого саунда с объемными басами, на «Компасе» звук получался по-американски драйвовым, с поджарыми сфокусированными низами и открытыми яркими средними частотами.

Канальный модуль похожей консоли MCI серии JH-500

Ещё одна гордость Compass Point — мониторы Lockwood Major. Эту студийную акустику собирал британский мебельщик Стэнли Тиммс. Еще в 1950-х годах он понял, что новая музыка с электрогитарами и мощными ударными требует соответствующего контроля. Самые мощные у Tannoy 15-дюймовые динамики Monitor Red Тиммс устанавливал в могучие (высота 113, ширина 71 см) корпуса из 18-мм березовой фанеры. После ламинирования толстым слоем отделочного пластика, получался жесткий антирезонансный композит. Внутренний объем колонки был нагружен на панель акустического сопротивления (войлочный мат).

Сегодня можно купить как оригинальные восстановленные, так и новодельные Lockwood Major. Последние стоят у производителя 35 000 фунтов стерлингов за пару.

Благодаря отличным фазовым характеристикам крупнокалиберных коаксиальных динамиков и грамотно рассчитанным массивным кабинетам, Lockwood Major даже на высокой мощности выдавали ровные, не окрашенные средние частоты и быстрые, глубокие, идеально артикулированные басы. Кстати, именно на этих мониторах создавался битловский альбом Abbey Road и «Богемская рапсодия» Queen. В 2017 году внук Тиммса восстановил их производство.

Вопреки ожиданиям, Багамы встретили AC/DC не райскими голубыми небесами, а жестокими тропическими штормами. Сразу после прибытия на острове выключилось электричество, а оборудование застряло на таможне. Когда же, наконец, всё было готово к записи, выяснилось, что раскаты грома и нещадно барабанящий по крыше ливень попадают в микрофоны. Из-за этого Матт Ланг и звукорежиссер Тони Платт строили вокруг гитарных кабинетов баррикады из звукопоглощающих ширм и матрасов. А ещё ходит история, что однажды пришлось переписывать сессию из-за стука лапок сухопутного краба, бродившего между микрофонами.

Раритетный кадр: AC/DC завтракают перед записью на Compass Point.

Помните начало Hells Bells: «I’m rolling thunder, pourin’ rain. I’m comin’on like a hurricane…» («Я — грохочущий гром, проливной дождь. Я налетаю как ураган»)? Так вот, Джонсон писал эти строчки непосредственно с натуры.

Экстремальные условия не могли не выбить музыкантов из зоны комфорта, но, с другой стороны, они помогли переключиться с недавних трагических событий на серьёзную творческую работу.

А работы этой, прямо скажем, хватало. С выхода прошлой пластинки Матт Ланг меньшим перфекционистом не стал. Более того, ему предстояло вписать в стилистику группы нового солиста. Тем временем сам Джонсон находился в глубочайшем кризисе, опасаясь, что фанаты возненавидят всякого, кто осмелится заменить Скотта. Из-за этого он зажимался и подсознательно пытался подражать манере пения и интонациям предшественника. В какой-то момент Ланг остановил запись, вывел Брайана из тон-зала и сказал примерно так: «Слушай, ты не можешь копировать Бона. Никто не может его копировать. Ты должен быть самим собой…»

Ещё один редкий кадр: одна из первых репетиций Back in Black. За ударными Малькольм Янг, который иногда подменял барабанщика.

Быстро выяснилось, что слова «быть самим собой» Ланг понимал своеобразно. Он буквально заставлял Брайана петь существенно выше его обычного тембра. В итоге вокал ушел из блюзового диапазона Бона Скотта в зону высокого драматического тенора. Но давалась такая трансформация нелегко. Пока Брайан на пределе связок выдавал поток рокерской ярости, Матт требовал не сбивать дыхание и точнее выдерживать ритм. После череды изнурительных дублей он отслушивал материал и выбирал слова и фразы, которые «не качали». Их надо было перепевать заново. На записи трека Back in Black дошло до нервного срыва, когда Джонсон швырнул наушники в стену и сказал, что увольняется и возвращается домой. Однако Ланг был настоящим профи и быстро погасил конфликт. Джонсон не сорвал связки и не уехал, а пластинка получила тот самый яростный напористый вокал.

Европейский тур 1984 года

С остальной группой работа строилась в другом ключе. После Highway to Hell музыканты и продюсер прекрасно знали, чего друг от друга ожидать, и как этого добиться.

Главная задача заключалась в переходе от хулиганского блюз-рока к плотному, драматичному хардяку. Модное тогда наслоение множества гитарных дорожек решили не использовать. На всём альбоме звучат только две гитары, правда, хитро разведенные по панораме. Ангус Янг играл на Gibson SG Standard, а Малькольм — на своей любимой Gretsch Jet Firebird с ободранной лакировкой и единственным звукоснимателем из трёх штатных.

Те самые гитары, тот самый гитарный усилитель с кабинетом и та самая беспроводная система

Основные усилители — 100-ваттные Marshall 1959 Super Lead, однако Ангус солировал на более мягком и певучем JTM50, а Малькольм частенько играл через басовый Marshall Super Bass, поскольку считал, что тот даёт более массивный, монолитный и пробивной звук. Выходные каскады всех моделей работали на лампах EL34.

Интересно, что сигнал с гитары Ангуса всё время снимался через беспроводную систему Shafer-Vega, однако вовсе не потому, что он постоянно метался по студии. Дело было в легкой подкраске выходного сигнала, который, к тому же, немного перегружал усилитель, давая отличный сустейн (долгое затухание) на соло. А вот педалями эффектов братья на этой записи не пользовались в принципе.

Ключевым моментом гитарного саунда стала задумка звукорежиссера Тони Платта. Он решил снимать звук каждого кабинета сразу двумя микрофонами, причём не динамическими, а необычной парой вокальных конденсаторных Neumann: ламповым U67 и транзисторным U87. Направлялись они на разные динамики (всего в акустике Marshall 4×12 их четыре), один для получения яркости и атаки смотрел прямо в центральный колпачок, а другой был направлен ближе к краю диффузора для съема плотных более низкочастотных составляющих. Но это ещё не всё. Позже, на сведении, сигналы с разных микрофонов одной гитары панорамировались со смещением к разным каналам. Причём если «высокий» микрофон Ангуса смещался левее, а «низкий» — правее, то для Малькольма раскладка была противоположной. В результате мощная стена объемного живого драйва была получена всего из двух гитарных партий, сыгранных одновременно.

Кадр просто исключительной редкости: идёт запись Back in Black

Что касается ритм-секции, то бас-гитару Клиффа Уильямса тоже снимали в два канала: напрямую в пульт и через микрофон у 15-дюймового комбика Ampeg B-15. Первый сигнал давал чистую низкочастотную основу, тогда как второй нёс искажения перегруженных ламп, добавлявшие «грязной» фактуры и агрессии.

Любопытно, что звукорежиссер сознательно не стал наглухо изолировать басовый кабинет, и его звук слегка просачивался в микрофоны ударной установки. Из-за этого создавалось ощущение единой пульсации всего акустического пространства. Кстати, чтобы добавить барабанам объема, Тони Платту пришлось разобрать над ними фальш-потолок. За его плитами открылась бетонная ниша, выдававшая отличные переотражения.

Ну и напоследок о самом большом инструменте этого проекта. То, что открывать альбом должны удары в самый настоящий колокол, сомнений не вызывало ни у кого. Поэтому в английском Лафборо, на крупнейшем в мире специализированном заводе был заказан 900-килограмовый Hells Bell диаметром 122 см. Однако отливка затянулась, а сроки поджимали. Тогда в Туманный Альбион отправили Тони Платта — для записи аналога, висящего на колокольне военного мемориала в Лестершире. Но и этот план не сработал. По словам Тони, дело было так: «Стоило нам ударить в колокол, как первым делом на записи раздавалось бешеное хлопанье крыльев — это испуганные голуби врассыпную разлетались из окон. А к тому моменту, как звон затихал и можно было сделать следующий удар, птицы возвращались обратно».

После отливки и записи на заводе, оригинальный колокол несколько месяцев работал с группой на концертах

Пришлось-таки ждать готовности собственного «колокольчика», тем более что за него уже заплатили 6 тысяч фунтов (порядка 45 000 сегодняшних долларов). Для ускорения процесса записывали его прямо в литейном цеху. Чтобы зафиксировать и сумасшедшую динамику ударов, и их тончайшие послезвучия, Платт разместил на разных дистанциях несколько конденсаторных и динамических микрофонов.

Идеально записанный материал Тони привез в Нью-йоркскую студию Electric Lady, где в тот момент шло сведение пластинки. Матт Ланг не был бы собой, если бы принял работу сразу и без замечаний. Демонической мощи и гнетущей атмосферы, по его мнению, было маловато, но стоило замедлить трек в два раза, как звучание не просто стало ниже, но наполнилось драматическими, действительно пугающими отзвуками. Дело было сделано.

Back in Black вышел 25 июля 1980 года. В Австралии его выпустил родной лейбл AC/DC Albert Productions, в остальном мире Atlantic Records. Интересно, что в отличие от двойника Jesus Christ Superstar, на этот раз более аудиофильским оказался не британский, а американский лаковый диск, нарезкой которого занимался легендарный мастеринг-инженер Боб Людвиг.

На данный момент по миру разошлось более 50 миллионов копий, что сделало Back in Black самым продаваемым рок-альбомом в истории. Вне зависимости от жанра он занимает второе место после Thriller Майкла Джексона. В общей сложности пластинка провела в чарте Billboard 200 уже 645 недель (12 лет!), и продолжает находиться в нём на момент написания данного текста. По-другому и быть не могло, ведь благодаря Power Up Tour 2026 мир в этом году снова содрогнулся от до боли знакомых ударов адского колокола.