Журналистская судьба не раз сводила меня — когда очно, когда посредством телефонной или интернет-связи с музыкантами разного калибра — в том числе и с теми, кого принято называть рок-легендами. Скажу сразу: это такие же люди, как и мы с вами, со своими, зачастую заметными сразу, недостатками, но и с невероятным количеством достоинств, иначе они бы, конечно, в рок-легенды бы никак не угодили. Сегодня мне вспомнились три разговора — с Тони Айомми из Black Sabbath, с Яном Андерсоном из Jethro Tull и с Дьердем Молнаром из венгерской группы Omega.
Тони Айомми:
«Рок-н-ролл не может стать рутиной»
С Тони мы разговаривали перед российскими концертами Black Sabbath, случившимися после выхода альбома «13», спродюсированного Риком Рубином. Конечно, я спросил об опыте сотрудничества с этим выдающимся продюсером.
— Мы ведь долго делали альбом, с начала 2000-х, по разным соображениям останавливались, возвращались… Но на последнем этапе Рик, конечно, сделал очень много. Он был упорен и последователен в том, чтобы получить, как он говорил, «тех самых Sabbath», которыми он заслушивался когда-то. Это, кстати, о том, что мы остаемся все теми же, просто Рику удалось это услышать и понять – а за ним услышали и поняли мы сами. Вообще работать с ним – одно удовольствие, он мало того, что великолепно слышит и чувствует музыку, он еще и умеет воплотить то, что ему кажется верным, в реальность так, что это словно бы происходит само собой. Немногие обладают этим даром.
— С вами в записи принимал участие барабанщик Rage Against The Machine Брэд Уилк. Каково было работать с музыкантом совершенно другого поколения?
— Брэда нам порекомендовал все тот же Рик, и это был отличный совет. Он прекрасный музыкант, практически «с колес» влился в процесс работы. Никаких «конфликтов поколений» у нас не было, если вы об этом (смеется). Да и вообще с молодыми музыкантами работается отлично.
— Вы выходите на сцену почти полвека. Рок-н-ролл не превратился в рутину, в «просто работу»?
— Нет, конечно. Были более простые моменты в жизни, были более сложные, это было связано с обстоятельствами жизни, с человеческими отношениями, с рекорд-бизнесом, в конце концов, но от музыки я никогда не уставал. Мне кажется, рок-н-ролл не может стать рутиной. Только в том случае если музыкант ошибся в выборе занятий… хотя что-то я не припомню таких ошибок.
Самым удивительным в этом разговоре были его обстоятельства: Томми звонил мне сам, а во время звонка я находился на детской площадке, куда по стечению. обстоятельств забрела парочка лиц без определенного места жительства. В то время, как я говорил с легендарным гитаристом, означенная парочка разливала в пластиковые стаканчики неясного рода жидкость, а к финалу интервью между участниками возлияния началась натуральная драка. От контраста между британским говором Айомми и матерными выкриками бомжей зубы сводило… Но рок-легенде я об этом ничего не сказал.
Ян Андерсон:
«Рок развивается эволюционно, без резких взрывов и потрясений»
Разговоров с Андерсоном у меня было несколько — два или три телефонных и один личный, причем в прямом эфире: мы с ним и промоутером Алекссандром Чепарухиным сидели в студии «Радио Культура». Ян — человек резкий, неласковый, почти патологически рациональный; он ценит свое время и не готов жертвовать им ради праздного наслаждения звездным статусом (кстати, Чепарухин рассказывал, что Андерсон, который сам себе менеджер, был одним из самых непростых его контрагентов за всю историю организации концертов, а ему есть с кем сравнить!). Вот и в разговоре он был таким же: неуютным, колючим, но абсолютно честным.
— Вы занимаетесь благотворительностью, насколько мне известно? Я читал, что ваш альбом Aqualung Live тоже акция благотворительная…
— Благотворительность – понятие относительное. Вот сверхбогатые музыканты — Стинг, Элтон Джон — вкладывают деньги кто в спасение тропических лесов Амазонки, кто — в бор